Сколько лет человеку суждено прожить — вопрос, который занимает умы учёных уже не одно столетие. Долгое время господствовало убеждение: судьбу определяет не ДНК, а образ жизни, питание, экология и удача. Однако новое исследование израильского Института Вейцмана, опубликованное в январе 2026 года в авторитетном научном журнале Science, существенно меняет эту картину.

Старые цифры и новый взгляд

Десятилетиями учёные оценивали роль наследственности в продолжительности жизни примерно в 20–25%. Некоторые масштабные исследования последних лет и вовсе снижали эту цифру до 10% и ниже — на основе анализа миллионов семейных деревьев. Подобные данные порождали скептицизм в отношении генетики как инструмента изучения старения: зачем искать «гены долголетия», если они дают столь незначительный вклад?

Новая работа группы под руководством профессора Ури Алона из отдела молекулярной клеточной биологии Института Вейцмана ставит эти выводы под сомнение. По данным исследования, генетические различия объясняют около 50% вариации продолжительности жизни между людьми — то есть как минимум вдвое больше, чем считалось прежде.

Почему прежние оценки были занижены?

Главная причина ошибки предшественников — так называемая внешняя смертность (extrinsic mortality). Старые базы данных, которые использовались в исследованиях близнецов XIX–XX веков, не фиксировали причины смерти. Это означало, что в расчёты попадали смерти от инфекционных болезней, несчастных случаев, войн и других внешних факторов, не связанных с биологическим старением организма.

Представьте двух однояйцевых близнецов: один умер в 90 лет от возрастной болезни, другой — в 30 лет от холеры. Классический статистический анализ воспримет эту разницу как свидетельство слабого влияния генетики. Однако на самом деле она ни о чём подобном не говорит. «Внешняя смертность в эпоху, когда жили изученные близнецы, была в 10 раз выше, чем сегодня — прежде всего из-за инфекционных болезней, которые сейчас легко поддаются лечению», — поясняет ведущий автор исследования, аспирант Бен Шенхар.

Команда Института Вейцмана разработала новую аналитическую модель, которая позволяет математически «очистить» данные от смертей, не связанных со старением. Исследователи проанализировали три крупных реестра близнецов из Швеции и Дании — и впервые включили в выборку данные о близнецах, которых воспитывали в разных семьях. Это ключевой момент: разлучённые однояйцевые близнецы имеют одинаковый генетический код, но разную среду обитания, что позволяет более чётко разделить влияние природы и воспитания.

Что означают результаты?

Проще говоря, учёные установили, что из всего многообразия факторов, определяющих срок жизни человека, на долю генетики приходится примерно половина. Другая половина — это совокупность всего остального: образ жизни, питание, экология, медицинская помощь и, немаловажно, случайность.

«Мы пытались разделить факторы долголетия на генетику и "всё остальное". "Всё остальное" составляет около 50%», — говорит Бен Шенхар. Иными словами, ни детерминизм, ни полная свобода воли — истина посередине.

Исследование также перекликается с наблюдениями, знакомыми каждому в повседневной жизни. «Мы все знаем людей, которые доживают до 100 лет без болезней и проблем со здоровьем — даже если они курили и питались неправильно. Очевидно, у них есть какие-то защитные гены», — отмечает Шенхар.

Значение для науки и медицины

Переоценка роли наследственности имеет далеко идущие последствия для научного сообщества. Если генетическая компонента действительно составляет около 50%, это резко повышает ценность поиска конкретных генных вариантов, связанных с долголетием.

«Если наследуемость высока, как мы показали, это создаёт стимул для поиска генных вариантов, продлевающих жизнь, — с целью понять биологию старения и, возможно, воздействовать на неё терапевтически», — подчёркивает Шенхар. По его словам, скрытые в генетике секреты когда-нибудь, возможно, помогут создать лекарства против старения.

Датские исследователи из Копенгагенского университета, опубликовавшие в том же номере Science аналитический комментарий к работе, указывают: новые данные «имеют важные последствия для исследований старения» и существенно укрепляют аргументы в пользу масштабных генетических исследований долголетия.

Важные оговорки

Авторы исследования призывают к осторожности в интерпретации результатов. Во-первых, данные получены преимущественно на скандинавских и европейских популяциях, поэтому предстоит проверить, насколько выводы применимы к другим этническим группам. Во-вторых, понятие «наследуемость» — статистическое: оно описывает конкретную популяцию в конкретных условиях, а не жёсткую биологическую предопределённость для каждого отдельного человека. «Наследуемость — это статистика, которая применима к конкретной популяции в конкретной среде в конкретное время», — уточняют исследователи.

Иными словами: то, что гены отвечают примерно за половину разброса в продолжительности жизни на уровне популяции, не означает, что судьба каждого конкретного человека предрешена. Здоровый образ жизни, своевременная медицинская помощь и благоприятная среда по-прежнему имеют огромное значение.

Итог

Исследование Института Вейцмана не перечёркивает значения здорового образа жизни, но существенно меняет научную картину мира. Оказывается, прежние оценки роли генетики были систематически занижены из-за методологических ограничений. Теперь, когда эти ограничения преодолены, перед учёными открываются новые горизонты: поиск конкретных генных вариантов, связанных с долголетием, и в перспективе — разработка методов терапевтического воздействия на процесс старения.

Вопрос о том, сколько нам суждено прожить, по-прежнему не имеет однозначного ответа. Но наука неуклонно приближается к его пониманию.

Источник: исследование «Heritability of intrinsic human life span is about 50% when confounding factors are addressed», опубликованное в журнале Science (январь 2026 года). Авторы: Бен Шенхар, Глен Придэм и др., лаборатория профессора Ури Алона, Институт Вейцмана, Израиль.